Еженедельное эссе о Нобелевских лауреатах

Перейти вниз

Еженедельное эссе о Нобелевских лауреатах

Сообщение автор Ирина Анисимова в Чт Янв 11, 2018 11:33 pm

Православный вивисектор, бесстрашный критик Сталина и дважды лауреат Нобелевской премии Иван Павлов







Никто из российских учёных прошлого века не имел такой громадной международной известности, как академик Иван Петрович Павлов (1849 - 1936). Однажды знаменитый британский фантаст Уэллс написал о нём: «Это звезда, которая освещает мир, проливая свет на ещё неизведанные пути». Академик Павлов являлся членом 130 академий, университетов и международных научных сообществ. Весь мир считает его светочем физиологической науки, блистательным и признанным учителем медиков и физиологов, настоящим подвижником творческой, созидательной работы.

Будущий блестящий учёный и научный деятель, совершивший массу открытий
в области физиологии и медицины, родился в старинном русском городе Рязани, в сентябре 1849 года. Он был старшим сыном в многодетной семье священника, насчитывавшей десятерых детей. Дед его тоже был служителем церкви. По наставлению родителей он закончил духовное училище, а затем поступил в семинарию. Однако стать священником помешала сама судьба. В солидной отцовской библиотеке он отыскал «Физиологию обыденной жизни» Г. Леви, книгу с яркими интересными иллюстрациями, поразившими воображение юноши. Еще одно сильное впечатление произвела на молодого Павлова другая замечательная книга - «Рефлексы головного мозга» - сочинение И.М. Сеченова, отца русской физиологии. Тема этого сочинения практически превратилась в лейтмотив всей научной деятельности будущего академика.

Павлов оставляет семинарию и из-за серьёзных ограничений для семинаристов поступает сначала на юридический факультет, а затем переводится на отделение естественных наук физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. Здесь под руководством известного физиолога профессора И.Ф. Циона он навсегда связывает себя с физиологией. Цион был любимейшим учителем Павлова, не смотря на свою эксцентричность и противоречивость характера. Павлов писал о нём: «Мы были прямо поражены его мастерски простым изложением самых сложных физиологических вопросов и его поистине артистической способностью ставить опыты. Такой учитель не забывается всю жизнь».

Цион раздражал многих коллег и студентов своей принципиальностью и неподкупностью, был вивисектором, антидарвинистом, ссорился с Сеченовым и Тургеневым. Позднее измыслили анекдот, мол, Тургенев подарил Циону Муму, тот, позанимавшись немного вивисекцией, отдал собаку Павлову. Павлов, поставив ряд опытов, в свою очередь презентовал её Уэллсу, с которым водил знакомство. Вернувшись в Англию, Уэллс отдал Муму Конану Дойлю, который выпустил её на Гримпенскую трясину и стал наблюдать. Результат - повесть «Собака Баскервилей».

Однажды на художественной выставке Цион подрался с художником Василием Верещагиным: Верещагин ударил его шляпой по носу, а Цион утверждал, что подсвечником. Некоторые полагают, что Цион был одним из составителей «Протокола сионских мудрецов». Хотя, скорее всего, полагают из-за фамилии.

После окончания университета Иван Петрович решил пополнить свои знания по физиологии, в частности по физиологии и патологии человека. С этой целью он в 1874 г. поступил в Медико-хирургическую академию. Блестяще окончив её, Павлов получил двухгодичную заграничную командировку. По приезде из-за границы он целиком отдал себя науке.

Все работы по физиологии, проводимые И.П. Павловым на протяжении почти 65 лет, в основном группируются около трёх разделов физиологии: физиологии кровообращения, физиологии пищеварения и физиологии мозга. Павлов ввел в практику хронический эксперимент, позволяющий изучать деятельность практически здорового организма. С помощью разработанного метода условных рефлексов он установил, что в основе психической деятельности лежат физиологические процессы, происходящие в коре головного мозга. Его исследования физиологии высшей нервной деятельности оказали большое влияние на психологию и педагогику.

Работы Павлова по кровообращению связаны главным образом с его деятельностью в лаборатории при клинике знаменитого русского врача Сергея Петровича Боткина с 1874 по 1885 гг. Страсть к исследованиям целиком поглотила его в этот период. Он забросил дом, забыл о материальных нуждах, о своём костюме и даже о своей молодой жене. Его товарищи не раз принимали участие в судьбе Ивана Петровича, желая чем-нибудь помочь ему. Однажды друзья собрали некоторую сумму, желая поддержать его материально. Павлов принял помощь, но на эти деньги накупил целую свору собак, чтобы поставить интересующий его эксперимент.

Первым серьёзным открытием, которое создало ему славу, было открытие так называемого «усиливающего нерва сердца». Это открытие послужило исходным толчком для создания научного учения о нервной трофике. Весь цикл работ по этой теме был оформлен в виде докторской диссертации под названием «Центробежные нервы сердца», которую он защитил в 1883 г.

Уже в этот период обнаружилась одна принципиальная особенность научного творчества И.П. Павлова - изучать живой организм в его целостном, естественном поведении. Работа Павлова в Боткинской лаборатории приносила ему огромное творческое удовлетворение, но сама лаборатория была недостаточно удобна. Вот почему Иван Петрович с радостью принял в 1890 г. предложение взять на себя заведывание отделом физиологии во вновь организуемом Институте экспериментальной медицины. В 1901 г. он был избран членом-корреспондентом, а в 1907 г. действительным членом Петербургской Академии наук. В 1904 г. за свои работы по пищеварению Иван Петрович Павлов получил Нобелевскую премию.

В 1925 г. И.П. Павлов возглавил институт физиологии АН СССР и открыл при своей лаборатории две клиники: нервную и психиатрическую, где с успехом применял экспериментальные результаты, полученные им в лаборатории, для лечения нервных и душевных заболеваний. Особенно важным достижением последних лет работы И.П. Павлова было изучение наследственных свойств отдельных типов нервной деятельности.

Павлов очень мало думал о материальном благополучии и до женитьбы не обращал на житейские проблемы никакого внимания. Бедность начала угнетать его только после того, как в 1881 году он женился на ростовчанке Серафиме Васильевне Карчевской. Познакомились они в Петербурге в конце 1870-х годов. Серафима Карчевская родилась в семье военного врача Василия Авдеевича Карчевского, служившего на Черноморском флоте. Мать будущей жены Ивана Петровича, Серафима Андреевна Карчевская, урожденная Космина, была из старинного, но обедневшего дворянского рода.

Серафима Васильевна посвятила свою жизнь заботам о доме и воспитанию четверых детей. Детей Павлова звали Владимир, Вера, Виктор и Всеволод. Единственным ребёнком, чьё имя начиналось не на В, был Мирчик Павлов, умерший во младенчестве. Недолгую жизнь прожил и младший, Всеволод. Он умер за год до отца.

Революция 1917 года застала Павлова уже семидесятилетним. Во время обысков, проведенных ЧК, у него было изъято шесть золотых научных медалей. Нобелевская премия, находившаяся в одном из российских банков, была национализирована. Квартира Павлова была «уплотнена».

Когда приехавший в Петроград английский писатель-фантаст Герберт Уэллс посетил академика, то пришел в ужас. В углу кабинета лауреата Нобелевской премии лежала грязная куча картошки и репы, запасы на зиму. Павлов сам выращивал репу с учениками, чтобы прокормиться. Однако большевики не спешили помочь ученому, а тем более отпускать его за рубеж. Только когда в Москву пришел запрос от Международного Красного креста, который просил отпустить Павлова, чтобы спасти великого ученого, коммунисты забеспокоились. Ленин лично отдал распоряжение выдавать Павлову усиленный академический спецпаек, создать нормальные жилищные условия. Власти понимали, что в глазах мировой общественности судьба этого великого ученого была олицетворением отношения советской власти к науке вообще.

Академика подкормили, он немного успокоился, его даже выпустили за границу. Павлов побывал в Финляндии, США, Франции и Англии. Однако за рубежом все-таки не остался. Не хотел бросать свою лабораторию в Колтушах под Петроградом. Иван Петрович был непримиримым противником коммунизма. «Вы напрасно верите в мировую революцию. Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было», — писал он Молотову в 1934.

Когда начались чистки среди интеллигенции, Павлов в ярости написал Сталину: «Сегодня мне стыдно, что я русский». Но даже за такие заявления учёного не трогали. Его защищал Николай Бухарин, а Молотов пересылал Сталину письма с подписью: «Сегодня СНК получил новое чепуховое письмо академика Павлова». Учёный же кары не боялся. «Революция меня застала почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок деятельной человеческой жизни именно 70 лет. И поэтому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: “Черт с ними! Пусть расстреляют. Все равно жизнь кончена, я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство“».

Многие считают, что прототипом героя «Собачьего сердца» Булгакова - профессора Преображенского – был именно Иван Петрович Павлов.

Павлов объяснял свои устремления рефлексом цели: «Жизнь только того красна и сильна, кто всю жизнь стремится к постоянно достигаемой, но никогда не достижимой цели, или с одинаковым пылом переходит от одной цели к другой. Вся жизнь, все её улучшения, вся её культура делается рефлексом цели, делается только людьми, стремящимися к той или другой поставленной ими себе в жизни цели».

Павлов получил Нобелевскую премию за цикл работ по физиологии пищеварительного тракта в 1904 году, спустя восемь лет после смерти её основателя. Но в нобелевской речи лауреат рассказал, что их пути уже пересекались. Десятью годами раньше Нобель отправил Павлову и его коллеге Марцеллию Ненцкому крупную сумму на поддержку их лабораторий. «Альфред Нобель проявил живой интерес к физиологическим экспериментам и предложил нам от себя несколько очень поучительных опытов, которые затрагивали высочайшие задачи физиологии, вопрос о постарении и умирании организмов». Таким образом можно считать, что Павлов получил Нобелевскую премию дважды.

В 1935 году на 15-м Международном конгрессе физиологов Иван Петрович был увенчан почетным званием "старейшины физиологов мира". Ни до, ни после него, ни один биолог не удостаивался такой чести. Учение Павлова стало фундаментом для развития мировой науки. В Америке, Англии, Франции и других странах были созданы специальные павловские лаборатории.
До сих пор не прекращаются дебаты о атеизме или религиозности Павлова.
Существуют две основных точки зрения. Первая согласуется с советской историографией - ученый был атеистом, в письмах указывал на это, естествоиспытатель просто не мог быть религиозным человеком, в юности познакомившись с учениями Чернышевского, Герцена и других вольнодумцев, он отверг религию. Вторая, диаметрально противоположная: Павлов был глубоко верующим человеком, выходцем из религиозной среды, сыном и внуком священника. Об этом есть материалы в жизнеописании старца иеросхимонаха Сампсона, свидетельствовавшего, что ученый раскаивался в вивисекциях над собаками, объясняя необходимость изысканиями, исповедовался и причащался.

Архиепископ Сан-Францисский Иоанн (Шаховской) посвятил памяти академика Павлова статью, в которой справедливо указывал: "Как всякий истинный ученый, он, конечно, разделял области естествознания и веры в Бога. Естественные науки с их эмпирическим опытом - одна законная область, научная. А опыт познания высших ценностей духа и нравственных истин - это другая, такая же законная область, религиозная, не могущая противоречить первой... Но бывает, что в эмпирической области исследований у больших ученых открываются глаза и интуиция на мир нравственных, духовных ценностей. И такой выход из эмпирии в область духа и свободы мы видим у Павлова".

Другой случай - по рассказу Константина Федина - с Госиздатом. Госиздат давно хотел издать труды Павлова. Старик долго не соглашался, но наконец согласился. Среди фотографий для размещения в книге Павлов дал свою фотографию с отцом священником, в рясе и с наперсным крестом на груди. В Госиздате впали в панику, вопрос дошел до "верхов", то есть до Сталина. И верхи сказали: поместить. Но Павлов этим не ограничился, он посвятил свои труды своему сыну, а сын Павлова убит, сражаясь в Белой армии. И это посвящение дошло до "верхов". Но верхи и тут сказали: "Поместить".

Павлову своим авторитетом удалось отсрочить закрытие и разрушение по меньшей мере двух храмов, и это тоже не поступки атеиста. По этому поводу вспоминается спор Сталина с епископом Лукой Войно-Ясенецким, тоже видным физиологом (коллегой и другом Павлова, который переписывался с Св. Лукой, когда тот находился в заключении, начиная письма словами: «Брат мой во Христе...»). Сталин спросил: "Вот вы много раз оперировали людей и вскрывали трупы, разве вы хоть раз видели душу?" Владыка ответил вопросом на вопрос: "А вы, Иосиф Виссарионович, верите в существование совести?" - "Конечно, совесть есть", - сказал "отец народов". - "Так вот я, оперируя, ни разу не видел и такого органа, как совесть", - сказал святой.

В любом случае, Павлов никогда атеистом не был, потому что вряд ли атеист станет посещать заутреню и признаваться в любви к церковной службе, как Павлов. Да и табличка на дверях лаборатории «Закрыто по случаю празднования Святой Пасхи» говорит сама за себя. Рассказывают также, мол шёл как-то академик Павлов мимо Знаменской церкви. Зазвонили колокола. Академик снял шляпу и перекрестился. Увидел академика дворник. Развел руками и вздохнул: «Ну и темнота!..»

Есть еще одно мнение, довольно интересное. Некоторые исследователи объясняют, что под влиянием вольнодумства, модного в его юности, Павлов действительно отходил от религиозности, но, может быть, не от веры, ушедшей глубоко внутрь. Со временем Иван Петрович, похоже, вернулся к вере, но старался этого не афишировать.

27 февраля 1936 г. Ивана Петровича Павлова не стало. После непродолжительной болезни на 87-м году жизни он скончался. Отпевание по православному обряду, согласно его завещанию, было совершено в церкви в Колтушах, после чего в Таврическом дворце состоялась церемония прощания. У гроба был установлен почётный караул из научных работников ВУЗов, ВТУЗов, научных институтов, членов Президиума Академии наук СССР. Сразу после смерти академика православный приход в Колтушах – поселке, в котором находился его научный центр, был тут же закрыт. Знаменская церковь, где Павлов изредка пел на клиросе и был ктитором, взорвана.

https://www.facebook.com/ilyinskyhospital/posts/539530706408630
avatar
Ирина Анисимова
Admin

Сообщения : 9275
Дата регистрации : 2013-07-15
Откуда : Москва

Посмотреть профиль http://silver-voice.narod.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Еженедельное эссе о Нобелевских лауреатах

Сообщение автор Ирина Анисимова в Чт Янв 11, 2018 11:39 pm

Илья Мечников. Между суицидом и научным подвигом





Французы считают его, вполне себе французским учёным, имевшим долгие годы французское подданство. Украинцы претендуют на то, что он украинец, оттого что родился на Харьковщине. Русские считают его российским ученым, так как был он из знатной семьи российских дворян и сыном офицера российской гвардии, охранявшим самого царя. Да и по всему остальному, воспитанию, образованию… Хотя евреи, не без оснований считают его евреем, наверно потому, что у него была еврейская мама. Ну а молдаване указывают на то, что наш герой происходил из старинного и знатного рода молдавских бояр - жупанов. Сама же родовая фамилия Милеску-Спафария, отправляет нас аж в Византию, так что греки тоже могут на что-то претендовать. Впрочем, фамилию предки нашего героя перевели на русский и Спафарий стал Мечниковым. Как вы с трудом догадались речь пойдёт о Илье Ильиче Мечникове - российском всё же, биологе, основоположнике сравнительной патологии, эволюционной эмбриологии, создателе учения о фагоцитозе и теории научной школы.

Чтобы доказать свои гипотезы, Господин Ртуть и Вундеркинд (как звали его дома) ставил опыты на самом себе - увлечённо заражал себя холерой, тифом и другими опасными инфекциями. Именно он первым догадался, что не всегда нужно сбивать температуру во время болезни. С 1888 он работал в Пастеровском институте города Парижа. Совместно с Николаем Федоровичем Гамалеей основал в 1886 году первую в России бактериологическую станцию. Открыл в 1882 г. явление фагоцитоза. В трудах «Невосприимчивость в инфекционных болезнях» изложил фагоцитарную теорию иммунитета. Создал теорию происхождения многоклеточных организмов. Изобрел ортогенез. Но об этом кратко, все эти открытия общеизвестны и о них можно почитать, к примеру, в Википедии.

Происходил Мечников по отцовской линии из знатного рода, отец его, Илья Иванович, был гвардейским офицером и помещиком, служил в охране самого царя. Хотя гуляка был знатный, пустивший по ветру все немаленькое еврейское приданое своей красавицы- супруги, Эмилиии Нойехович. Её отцом был богатый и известный еврейский писатель, в прошлом делец, Лейба Нойехович, а красотой восторгался ещё сам Александр Пушкин, который в этом деле разбирался почище Казановы.

Мы не будем заострять внимание на ближайших родственниках великого Мечникова, они все были люди известные и знаменитые и каждый заслуживает отдельной биографии. Скажем только, что старший из его братьев был крупным чиновником, большим другом Льва Толстого, и стал героем его повести. Еще один брат - настоящий герой объединения Италии и друг и адъютант Джузеппе Гарибальди. Третий брат был весельчаком, пьяницей и развратником, промотавшим все деньги и умершим от застарелых венерических болезней.

Юный Илья Ильич обладал прекрасными способностями и настоящим талантом. Харьковскую гимназию он закончил с золотой медалью и это было для него не особенно трудно. Но вот характер у него был весьма непростой. Будучи склонным к некоторой мизантропии и огромному пессимизму, он часто представлял себе мир в трагическом ключе и тщательно лелеял свое драматическое одиночество, отчуждение от общества и другие многочисленные фрустрации, как говорят психологи. Отправившись учиться в Вюрцбургский Университет, куда он давно хотел поступить, и столкнувшись с холодностью русских студентов, предпочитавших шумные попойки и проказы учёбе, а также ошарашенный яростью местных домохозяек, ненавидевших сдавать жильё буйным русским студентам, не зная немецкого, Мечников быстро ретировался обратно в Харьков, полностью переменив свои мечты и планы. К примеру, Ломоносов – натура цельная и добродушная - в данной ситуации просто отколотил бы пару студентов и «уболтал» бы домашнюю хозяйку.

Вернувшись в Харьков, разобиженный на весь свет, Мечников поступает в Харьковский университет и легко проходит четырёхлетний курс естественного отделения за два года. Изучает эмбриологию, путешествует по Европе от Северного до Средиземного морей, работает во Франкфурте и Неаполе. Из-за сильного перенапряжения в занятиях у него начали болеть глаза, зрение ухудшилось, и это недомогание мешало его трудам с микроскопом в течение дальнейших 15 лет. Илья Ильич получает докторскую степень, преподаёт в Петербурге, затем становится участником антропологической экспедиции.

В 1868 году, находясь постоянно в нестабильном состоянии души и страдая от депрессии, одиночества и отсутствия родных, Илья Ильич простужается и сваливается в постель. И тут появляется милая девушка, родственница профессора химии Людмила Федорович, трогательно выходившая его от болезни и явившаяся экзальтированному молодому учёному в образе ангела -хранителя. Мечников влюбляется в неё до беспамятства и когда она в свою очередь подцепила бациллу и слегла, он самозабвенно выхаживает её. Тогда же пришло решение о женитьбе. В январе 1869 года они обвенчались. В храм ослабевшую от чахотки невесту внесли на кресле - стоять она не могла. Знаменитый Боткин велел везти ее за границу. Неплохое содержание профессора позволило Мечникову увезти супругу в Германию, а затем в Италию. Через год они попытались вернутся в поместье Мечниковых, но климат был безжалостен и им снова пришлось бежать от чахотки, на это раз на Мадейру. Людмила испытывала непереносимые муки и только морфий облегчал её страдания. Через год она угасла.

После смерти супруги Мечников был угнетен и раздавлен бедой, похоронившей его под собой. Находившееся дома большое количества морфия постоянно попадалось на глаза, и он прибег к этому средству, чтобы хоть как-то утешится. Ученый утешится не смог и решил покончить счеты с жизнью. Он выпил ударную дозу морфия и стал ожидать смерти. Но Фортуна и здесь отвернулась от него. Слишком большая доза вызвала спазмы в желудке и бурная рвота выбросила весь яд обратно. Тогда профессор принял очень горячую ванну, облился ледяной водой и долго стоял на холоде, надеясь простудится насмерть. Ничего не вышло - пришлось приниматься за уборку. Какое-то время Илья Ильич продолжал заниматься морфием, пытаясь облегчить свою тоску. Однако, как-то приняв слишком большую дозу, он едва не отправился на тот свет. Желание умереть к тому времени несколько уменьшилось (по мнению некоторых биографов оно еще несколько лет присутствовало), но с морфием он расстался, расточительно, по нынешним временам, выбросив на помойку почти два фунта зелья.

Готовясь уйти из жизни, он спалил в камине все свои записи и бумаги, содержавшие научную информацию. Вообще, невзирая на несомненную суицидальную патологию, учёный почти всегда думал о рациональности процесса. Он никогда не пытался брутально зарезать самого себя в рукопашную или геройски выпорхнуть из окна, и тем более зависнуть на просушку где-нибудь на крюке от люстры. В истории Мечникова не всегда понятно, была это попытка самоубийства или врачебный подвиг? К примеру, что это - стакан холерного вибриона, выпитый аж на заседании учёного совета, или введение себе крови малярийного больного?

Около 12 лет Мечников работал в Одессе, преподавая анатомию и зоологию. Заработка не хватало, и Илья Ильич подрабатывал репетиторством. Обучал он в своём доме, давая частные уроки по зоологии. Предмет это весьма интересный и живой, неудивительно что 15- летней Ольге, его ученице, эти занятия зоологией понравились настолько, что профессор 14 февраля 1875 года женился на ней. Только на следующий день после свадьбы Ольга впервые переоделась «во взрослое» и… тут же села за урок по зоологии, стараясь сделать мужу приятное. Детей у них не было, но на это Мечников имел особое мнение. Человек он был молодой, и жизнь с женой-гимназисткой-ученицей напрягала не особенно.

В 1879 году 19-ти летняя супруга профессора слегла с тяжкой формой тифа. Профессор, полный беспокойства, сутками ухаживал за женой, страшно переутомился, появились боли в сердце, он не мог спать, кружилась голова, появилось заикание. Всё это походило на паралич, инсульт. Но то что случилось потом - весьма неоднозначно.

Трудно заявить, что это была прямая попытка самоубийства, выше мы уже писали об этом. Многие обвиняют Илью Ильича в том, что это была очередная попытка суицида, замаскированная под научный эксперимент. Профессор ввёл себе кровь поражённого возвратным тифом больного и тяжело заболел. Позднее он напишет об этом: «27 февраля я ввёл себе тогда в руку кровь тифозного больного, ввёл дважды, в результате через неделю я заболел типичной формой возвратного тифа с двумя приступами. Следует отметить то обстоятельство, что на пятый день первого приступа я перенёс ложный кризис, который, возможно, был вызван тем, что инъекция производилась дважды». 18 марта температура подскочила до 41,2 он чувствовал, что погибает. Изумительно, но болезнь оказала на учёного исцеляющее воздействие. Причины неизвестны и об этом учёная братия спорит до сих пор. Ведь Мечников спасся не только от тифа. У него сменился темперамент, исчезли депрессия, меланхолия, вечная душевная нестабильность, пессимизм. Резко улучшилось до того почти отказавшее зрение. Студенты болтали, что особо крупные бактерии Илья Ильич стал различать простым глазом.

После болезни профессор стал самым жизнерадостным сангвиником, улыбчивым оптимистом, начавшим учить людей любить жизнь и относиться к ней философски. При этом его любимая супруга также полностью исцелилась от болезни. В этом же году Мечников избавляет целых две губернии от мерзких жуков-вредителей, хлебного жука-кузьки и свекольного долгоносика, лишавшего местных автохтонов столь любимого ими лакомства - борща. Патогенный грибок, разведенный им, уничтожил вредителей на огромной площади.

Потом была и теория фагоцитоза, и долгая работа за границей. Возвратившись обратно в Одессу, Мечников руководит Бактериологическим институтом. Ему выпало повоевать с газетчиками, охотившимися за сенсациями, реакционной кликой местных докторов, измывавшейся над формальным отсутствием у него диплома врача. Недовольный всем этим цирком, он решил совсем уехать из России, где царь Александр Третий, разозленный активностью террористов, бомбами разорвавших в клочья его отца, принялся ощутимо закручивать гайки.

В Париже Пастер пригласил его поработать завлабом в новой лаборатории, созданной в Пастеровском институте. В течение дальнейших 28 лет Мечников работал здесь, продолжая изучать фагоциты. В Париже Мечников с удовольствием вращался в интеллектуальной среде, посещал литературные салоны, выставки картин, концерты. Рассказывают также, что он нечаянно чем-то обидел некоего французского аристократа. Тот решил проучить русского наглеца, вызвав его на дуэль.
Секундант пришел прямо в лабораторию Мечников и заявил:
- Никакие извинения не принимаются, дуэль состоится в любом случае, - заявил француз русскому ученому. - По правилам, за тем, кого вызывают на дуэль, право выбора оружия. Какое изволите выбрать вы?
- Что же, - пожал плечами Мечников, - я выбираю бактериологическое оружие. Вот два стакана с жидкостями. Он показал емкости слегка прибалдевшему французу. - Они внешне ничем не отличаются друг от друга. Но в одном - чистая питьевая вода; в другом - вода с бактериями сибирской язвы. Ваш граф волен выпить любой из этих стаканов, а я выпью оставшийся.
Секундант молча откланялся.

Рассеянный. Мечников нередко садился на свою шляпу и ходил в разных ботинках, как и запечатлён на французской карикатуре, где потчует всю планету простоквашей. Бессребреник. Патент на свою простоквашу отдал швейцару Пастеровского института, чтобы помочь ему в старости. И, главное, патологически добрый. Мечникова привлекали проблемы старения и смерти. Он публикует в 1903 г. книгу, посвященную "ортобиозу", то есть умению жить до самой естественной смерти, как шутили его коллеги. Работа называется "Этюды о природе человека". В ней говорится о значении пищи, а также обосновывается необходимость наличия в рационе множества кисломолочных продуктов, в частности, простокваши, заквашенной с использованием болгарской палочки. Имя ученого также связано с популярным способом изготовления йогурта.

В 1908 году за свои труды он был удостоен Нобелевской премии по медицине и физиологии. Ее пришлось делить с Паулем Эрлихом, что не особенно обогатило знаменитого учёного. У Мечникова и его второй супруги Ольги Белокопытовой не было детей. Однако, после смерти её родителей, Мечниковы стали опекать трех сестер и двух ее братьев. Илья Ильич пробовал на себе еще и другие болезни, согласно не особенно достоверной легенде - чуму и сифилис. Но это уже медицинские подвиги, а не попытки суицида, хотя некоторые историографы и биографы считают, что великий ученый, более 50 раз выдвигавшийся на Нобелевскую премию, не очень-то боялся смерти.

Он приезжал в Ясную Поляну, встретился с Толстым, приятелем его старшего брата. «Чего приехал- то? Принёс чего? - спросил его писатель: «Простоквашу я твою и так пью, а общего у нас ничего нету!». Покрутился Илья Ильич, да и уехал, чего тут сделаешь - секта. Его мама говорила: «Илья, не занимайся медициной. У тебя слишком мягкое сердце - ты не будешь в состоянии постоянно видеть страдания людей». Миру повезло, что он всю жизнь был таким непослушным. Илья Мечников умер в Париже 15 июля 1916 г, в возрасте 71 года, после серии инфарктов миокарда. Тело его, согласно завещанию, раскромсали в анатомическом театре и кремировали. А прах помещен в красивую мраморную шкатулочку с прожилками.

https://www.facebook.com/ilyinskyhospital/posts/540422852986082
avatar
Ирина Анисимова
Admin

Сообщения : 9275
Дата регистрации : 2013-07-15
Откуда : Москва

Посмотреть профиль http://silver-voice.narod.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Еженедельное эссе о Нобелевских лауреатах

Сообщение автор Ирина Анисимова в Сб Янв 13, 2018 1:32 am

Икс-лучи. Триумф и трагедия Вильгельма Рентгена







Она так молода, стройна и ростом в меру,
Но чьи же это кости, карбонаты чьи
Рисуют мне катодные лучи
И осцилляции, и омы, и амперы?
И позвоночник скрыть себя не может
В прекрасном теле под покровом кожи,
И красотою ребра поражают,
А их сиянье плоти окружает.
В лицо её безносое гляжу,
Не вижу глаз, но трепетно шепчу:
«Любимая, тебя я обожаю».
И зубы белые её, слегка светясь,
Улыбкой мне во мраке отвечают.

Такую реакцию в американском журнале «Лайф» вызвало взорвавшее всё учёное сообщество событие, произошедшее второго января 1896 года. Казалось, что в те дни вся планета рассказывала о том, что в университете небольшого немецкого городка Вюрцбурга сделано открытие, которое немедленно заставило медицину, физику, биологию, технику, сделать огромный шаг вперед! В мировой истории исследований в области науки и техники это именно тот уникальный случай, когда открытие, сделанное более столетия назад, нисколько не потеряло актуальность, сохранило своё значение и ежедневно необходимо человечеству, особенно если дело касается медицины.

«За великое открытие в области физики, имеющее исключительное значение для жизни человечества, Нобелевская премия присуждается Вильгельму Конраду Рентгену».
В чеканных определениях Академии наук Королевства Швеции, присудившей Рентгену первую в истории Нобелевскую премию по физике, эти слова подчёркивают громадное значение этого открытия для всех людей Земли.

Общеизвестно, что великий физик и знаменитый экспериментатор, первый лауреат Нобелевской премии, ученый, имевший мировую славу, профессор Мюнхенского университета и директор физического института не имел даже справки о среднем образовании. Несмотря на то, что юный Вилли прилежно учился и увлеченно занимался физикой и математикой, его учитель физики, некий герр Паттерсон отчего-то невзлюбил своего талантливого ученика. Особенную ненависть Паттерсона вызвала удачная и похожая на оригинал мерзкая карикатура, намалёванная отнюдь не Рентгеном, а его приятелем, задиристым и хулиганистым мальчишкой, имевшим несомненную склонность к рисованию. Карикатура вышла столь удачной, что школьный «физик» был вне себя от ярости. Он набросился на Вильгельма, но тот категорически отказался выдавать своего друга, приняв всю тяжесть удара на себя. В результате Рентгена вышвырнули из гимназии за шалость, которую он не совершал. Вилли решил готовиться к экзамену самостоятельно, сдав его экстерном. Он упорно занимался и сдал всё, кроме физики. По насмешке Фортуны, вместо занемогшего экзаменатора экзамен явился принимать мерзавец Паттерсон, немедленно заваливший будущего гениального физика.

Это был страшный удар: поступить в ВУЗ без аттестата было практически невозможно. Рентген стал искать пути решения проблемы и нашел их. В швейцарском Цюрихе в то время открылся новый Политехнический институт. Туда брали всех, сдавших латынь, греческий и математику. Вильгельм показал на экзамене по математике столь впечатляющие результаты, что его приняли сразу, не истязая латынью и древнегреческим. В кабачке «У зеленого бокала», неподалёку от института, где обычно наливались спиртным весёлые студенты Политеха, Рентген, не разделявший их любви к выпивке, но бывавший там в компании, положил глаз на дочку хозяина заведения - фройляйн Берту, будущую фрау Рентген, отпечаток снимка руки которой обойдет всю планету.

История самого открытия Вильгельма Конрада Рентгена описана, наверное, тысячи раз: странное свечение, контуры костей кисти и прочие обстоятельства, известные из биографий и школьных учебников. Поэтому мы воздержимся от подробных описаний. Наиболее интересным во всем этом представляется тот факт, что Рентген не стал неистовствовать и трубить на весь мир о своём открытии, а почти два месяца упорно, с утра до ночи исследовал свойства новых лучей, полученных им, ставя все новые и новые эксперименты. Эта работа была проделана столь искусно и дотошно, что целое десятилетие ни один исследователь не нашел ничего, упущенного Рентгеном, чтобы дополнить его исследования.

Как мы уже писали, его супруга стала первым человеком, рука которого была снята в рентгеновском излучении. Германская газета «Нойе Дойче Пресса» срочно меняет передовицу и выходит с портретом Рентгена, слегка пугая своих читателей новым открытием для пущего шума и треска: «Профессор Рентген открыл свет, который проникает через дерево, мясо и большинство других органических веществ. В виду того, что в полицию не поступало официальных сведений о свойствах новых лучей, строго запрещается производить какие-либо опыты впредь до выяснения вопроса и особого распоряжения полиции».

Открытие немецкого ученого вызвало в мире неожиданные реакции. Так в 1896 г. депутат американского штата Нью-Джерси, некто Рид, предложил законопроект, запрещавший применение Х-лучей в театральных биноклях, дабы они не могли проникнуть не только через одежду, но и через плоть в душу. А пресса в Европе и в Америке предупреждала об опасности "мозговой фотографии", позволяющей читать самые потаенные чужие мысли.
В ответ на это некоторые дельцы рекламировали свои изделия – портмоне, шкатулки, сейфы, даже шляпы – способные, по их словам, уберегать от страшных лучей свое содержимое.
Особый отклик у читателей нашла информация о том, что при помощи рентгеновских лучей можно запечатлевать на извилинах коры головного мозга текст или рисунок для запоминания. Х-лучам приписывали свойство возвращать юность старикам и жизнь умирающим. А также превращать свинец в золото.

Рентгеновская диагностика далеко не всегда использовалась по назначению. Всем известно, что красота требует жертв, однако иногда масштабы жертвоприношений во имя моды и изящества переходили все мыслимые границы. Именно так и произошло в 1927 году в Нью-Йорке. Владельцы салонов обуви начали повально закупать флюороскопы для нужд бизнеса. Зачем? Полный сервис: клиент помещал ступню в проем аппарата, а продавец-консультант в это время делал рентгеновский снимок его ноги. Такая система, как казалось обувным магнатам, упрощала процесс подбора туфель. Как обнаружилось позже, доза радиации в этих устройствах была ударной - одной женщине даже пришлось ампутировать ноги. После многочисленных жалоб искалеченных клиентов аппараты вывели из обращения и уничтожили.

К счастью, методом проб и ошибок исследователи X-лучей сумели взять под контроль агрессивные электромагнитные волны, поэтому в современном мире от рентгеновской диагностики гораздо больше пользы, нежели вреда. Не обошлось и без курьезных случаев. Например, одна британская компания начала размещать рекламу нижнего белья, оберегающего от рентгеновского излучения.

Американский ученый Томас Эдисон сразу после открытия, сделанного европейским коллегой, занялся разработкой флюороскопа — аппарата для рентгенографии. Однако физик, как и абсолютное большинство ученых того времени, недооценил разрушительную силу X-лучей. Он поручил тестирование рентгеновских трубок своему ассистенту Кларенсу Делли, который для быстроты и наглядности процесса апробировал устройство на собственных кистях рук. Четыре года беспрерывных исследований привели к такому поражению кожных покровов, что лечение было бессмысленным. Единственным возможным выходом из положения хирурги сочли ампутацию кисти. Но и подобная мера не помогла: вскоре помощник Эдисона скончался от рака.

Через год после открытия Рентгеном X-лучей физик получил письмо от английского моряка: «Сэр, со времён войны у меня в груди застряла пуля, но её никак не могут удалить, поскольку её не видно. И вот я услышал, что вы нашли лучи, через которые мою пулю можно увидеть. Если это возможно, отправьте мне немного лучей в конверте, доктора найдут пулю, и я вышлю вам лучи назад». Рентген чуть не опупел от такого предложения. Ответ его был следующим: «В данный момент я не располагаю таким количеством лучей. Но если вам нетрудно, отправьте мне свою грудную клетку, я найду пулю и отошлю вам грудную клетку назад».

Рентген обладал цельным, независимым характером. Страсть же к исследованиям сделала его известнейшим человеком своего времени. Военные на свою просьбу заняться применением Х-лучей в боевой направленности встретили решительный отказ, а кайзер Вильгельм, получивший резкую отповедь ученого, весьма разобиделся на него. И только падение с дворцовой лестницы, закончившееся вывихом и обращением за рентгеновским снимком, оставило эту историю без последствий.

Скромность Рентгена - особый разговор. Подтверждением этих качеств является его отказ от дворянского титула, пожалованного принцем-регентом Баварии за достижения в научной деятельности. Кроме того, знаменитый физик не захотел даже за большую сумму отдать Берлинскому электрическому обществу исключительное право на использование своего открытия, полагая, что оно должно стать достоянием всего общества.

Катодные трубки, которыми в то время были оснащены почти все физические лаборатории мира, мало отличались друг от друга по принципу работы. Но чаще всего для своих опытов Рентген использовал трубки Ленарда - немецкого физика-экспериментатора. Именно этот малосущественный факт послужил для самого Ленарда поводом оспаривать приоритет открытия рентгеновского излучения. Невероятно, но факт: когда весь мир рукоплескал Рентгену, Ленард развернул против профессора целую кампанию. Ленард, ставший ведущим физиком гитлеровского Рейха, около 40 лет боролся за право называть Х-лучи своим именем заявляя, что Рентген, мол, акушерка при рождении Х- лучей и никакого отношения к «ребёнку» не имеет. «Рентген использовал для своих опытов вакуумную трубку Ленарда, по сему открытые им лучи должны называть ленардовскими», - заявлял в прессе его ассистент Йоган Штарк. А выдающийся немецкий физик Макс фон Лауэ, пытаясь поставить точку в споре, говорил: «Если бы Рентген не открыл X-лучи в конце 1895 года, то, возможно, это сделал бы Ленард. Но сделал это все же Рентген».

Сам Рентген не участвовал в этом споре, не отстаивал свое право на открытие – он просто отошел в сторону. Но с еще большей неприязнью Рентген воспринимал ажиотаж вокруг открытия новых лучей, ставших тогда модной темой.

Интересно, что во время Первой мировой войны германское правительство обратилось к населению за финансовой помощью. Люди жертвовали свои деньги и ценности. Не стал исключением и Вильгельм Рентген. Нобелевскую премию, которую получил в 1901 за открытие Х-лучей, ученый добровольно отдал университету. А свое значительное имущество (Рентген был сыном фабриканта тканей и готового платья и правнуком известнейшего ювелира и механика, выполнявшего заказы европейских дворов и, в частности, восхищавшим Екатерину Великую) он передал своей стране, оставив себе лишь небольшой домик в 60 верстах от города.

К концу жизни Вильгельм Рентген овдовел. Он до последней секунды выхаживал свою Берту, пока она не скончалась у него на руках. Его приемная дочь (поскольку у него не было детей, Рентген воспитывал свою осиротевшую племянницу) вышла замуж и уехала к супругу. Старый ученый остался один как перст. Он сильно нуждался, почти голодал. Болезненно честный и щепетильный, он приходил отоваривать продуктовые карточки с весами, чтобы не получить больше еды, чем положено и опасаясь, что служащие, знавшие о его положении, пытаются подкармливать его.

Рентген тяжело заболел, за 14 дней потеряв в весе 20 килограмм. Вызванный облучениями, рак толстой кишки пожирал тело ученого. У него буквально не было денег на врача. Деньги нашёл его любимый ученик -
будущий академик Абрам Иоффе. Парадоксально, но ждать очереди на рентгеноскопию пришлось две недели! Был обнаружен рак толстой кишки. Врач-рентгенолог был весьма удивлен, узнав фамилию пациента, и долго не верил, что это именно тот человек, который открыл рентгеновские лучи. Денег врач не взял. Вильгельм Рентген умер 10 февраля 1923 года. Тело его было кремировано.

https://www.facebook.com/ilyinskyhospital/posts/531929967168704
avatar
Ирина Анисимова
Admin

Сообщения : 9275
Дата регистрации : 2013-07-15
Откуда : Москва

Посмотреть профиль http://silver-voice.narod.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Еженедельное эссе о Нобелевских лауреатах

Сообщение автор Ирина Анисимова в Вт Янв 23, 2018 5:20 pm

Биологические причины неравенства людей. Алексис Каррель, нобелевский лауреат и любимец Гитлера





«Человек не может переделать себя без страданий, он скульптор, создающий себя из мрамора», - Алексис Каррель.

Во Франции, практически в черте города Лиона, в небольшом городке Сен-Фуа-де-Лион в семье богатого фабриканта и торговца знаменитыми лионскими шелками Алексиса Карреля Биллиарда родился первенец, также Алексис Каррель, будущий лауреат Нобелевской премии в области физиологии и медицины за 1912 год с формулировкой Нобелевского комитета: «За признание работы по сосудистому шву и трансплантации кровеносных сосудов и органов».

Алексис был первым из трех детей, и его отец скончался вскоре после рождения младшего сына. Его вдове, благочестивой католичке Анне-Марии, пришлось одной воспитывать весь этот выводок. Алексис закончил католическую школу, потом колледж отцов-иезуитов. Религиозное образование давалось ни шатко, ни валко, но дядюшка мальчика, доморощенный алхимик со склонностью к патологоанатомическим экзерсисам и вивисекции, вызвал живой интерес племянника к своим занятиям, и они радостно разрезали на части и разнимали пойманных с помощью шляпной картонки птиц. Похоже, это так забирало мальчика, что он уже в 12 лет твердо решил стать врачом.

Алексис поступил сразу в два университета - Лионский и Дижонский, причем в родном городе обучался на литературном факультете, а в Дижоне - на медицинском. Получив звание бакалавра литературы, он поступает в Лионский университет в должности прозектора морга университетской больницы и защищает степень доктора медицины в самые короткие сроки. В июне 1894 года молодой Каррель был свидетелем жестокого убийства президента Французской республики Мари Франсуа Сади Карно, весьма популярного в народе либерального политика, покончившего с реакционной угрозой буланжизма во Франции и уважаемого большинством. Полубезумный анархист, террорист-эпилептик, некий Санте Казерио, сын миланского контрабандиста, нанес президенту свирепый удар своим стилетом, с обезьяньей (как и у всякого итальянца) ловкостью накинувшись на садившегося в карету политика. Ночью Карно скончался: клинок задел крупную артерию, и лучшие хирурги Республики ничего не смогли поделать.

Юношу глубоко поразила смерть любимца всей страны. Он стал размышлять, думать о нахождении путей сшивать кровеносные сосуды. И отправился к… белошвейкам! Искусные кружевницы, умудрявшиеся сшивать и починять драгоценные малинские, турские и брабантские кружева, обучили его искусству неимоверно тонких, практически незаметных глазу швов, используя тончайшие иглы и почти неразличимые взором нити. По свидетельству знавших Алексиса его руки с длинными тонкими пальцами, слегка подрагивавшими и постоянно шевелившимися, производили впечатление живущих своею жизнью разумных существ. У Алексиса стали появляться первые успехи, и раз за разом он экспериментировал все увлечённее. Появились новые навыки и умения, а также специальные, изобретаемые в ходе операций медицинские техники, которые позднее вошли в историю мировой хирургии.

Каррель научился сшивать сосуды таким образом, что их рассечённые края завертывались наружу, оставляя внутри совершенно гладкую поверхность. Нить он пропитывал парафином, а пленкой из него покрывал свои крючки, скальпели и прочие инструменты. Все это препятствовало тромбозу — бичу тогдашней хирургии. Кроме того, видя, что шить цилиндрической формы кровеносные сосуды технически сложно и неловко, он придумал своеобразную технику шва, натягивающего сосуд так, что он обретал сечение в виде треугольника. Получить идеальные швы стало вполне реальным!

В 1902 году он устроил демонстрацию в своём университете, искусно сшивая артерии и вены, а также успешно восстанавливая кровоток в повреждённых сосудах. Но расчеты получить профессора кафедры не оправдались. Всему виной был мерзкий, язвительный характер ученого, его глубочайшее презрение к людям средних способностей, отчего-то и непонятно с какого перепугу пошедших в науку вместо того, чтобы ползать на карачках под паровозом или бодро кидать уголь в вагонетку в глубине шахты. Он совершенно не вписывался в касту консервативных преподавателей провинциального университета, а его постоянная сардоническая ухмылка и полный почти физического превосходства взгляд вызывали кипение мозга и оголтелую ненависть коллег. Его не избрали профессором - противодействие местной профессуры было слишком энергичным. Через несколько месяцев разобиженный Каррель уехал в Париж.

Здесь необходимо сказать, что именно в этом году с ним случилось происшествие, оказавшее большое влияние как и на самого Карреля, так и на медицинское сообщество. Начнем с того, что он отправляется в Лурд. Этот небольшой город в департаменте Верхние Пиренеи стал всемирно известен в конце 50-х годов 19 века. 14-летней малютке Бернардетте Субиру явилась Богоматерь. Причем аж 18 раз. Чудо есть чудо. Но на дворе стояла вторая половина 19 века; уже отгремела Крымская война, по Европе вполне привычно бегали паровозы, стучал телеграф, подмигивало электричество. Никто не собирался в экзальтации припадать к новому чудесному источнику целительной воды. Девочку допрашивали священники, вплоть до самых важных епископов, полицейские, представители власти и местной мэрии, исследовали медики и психиатры. Девочка была абсолютно нормальной и вполне уравновешенной. Она стала монахиней, а Лурд (или Лурда) - местом паломничества.

Сегодня в Лурде известно около 70, как считается, необъяснимых никакой медициной или психологией исцелений, признанных католической церковью. Все эти случаи проверялись врачами-скептиками. Мало того, была специальная медицинская комиссия, прибывшая из столицы с целью проверки чудес. Скептик Эмиль Золя осмеял эти чудеса в своей книге. Мало того, критически настроенный Каррель сам приехал туда. Он сомневался в беспристрастности комиссии, работавшей там, и смело критиковал как клерикалов, так и медиков-католиков, чаще таскавшихся с четками, чем с инструментарием врача. От влияния мамы-католички и воспитания отцов-иезуитов в его душе ничего не осталось. Разрезывая в крошево всё живое, до чего он мог дотянуться, по колено в крови, он совершенно утратил веру в Бога и стал закоренелым агностиком.

И тут он становится свидетелем, почти участником Чуда – исцеления Мари Байи, которой он вкатил дозу морфия, чтобы она могла спокойно умереть от тяжелейшего туберкулезного перитонита, совершенно неизлечимого. Лишь слегка обрызганная из святого источника, девочка мгновенно выздоравливает прямо на глазах врача. Позднее он напишет: «Во избежание шока как у верующих, так и у неверующих не станем обсуждать вопрос веры. Ограничимся лишь признанием того, что не имеет особого значения, страдала ли Бернадетта истерией, сочинила ли миф или просто сошла с ума… Единственное, что действительно стоит сделать, так это взглянуть на факты. Они поддаются научному исследованию и существуют в области, выходящей далеко за пределы метафизической интерпретации… Естественно, наука должна непрерывно оставаться начеку в отношении шарлатанства и легковерия. Но долг науки заключается и в том, чтобы не отрицать факты лишь потому, что они кажутся сверхъестественными, или потому, что им невозможно дать научное объяснение». Приехав в Париж, он попытался объяснить коллегам свою позицию, но в результате обструкции, устроенной антиклерикалами, и позиции руководства он был уволен. Учитывая особенности его характера, никого это не удивило. По поводу своих коллег он как-то сказал: «Есть лишь один способ добиться того, чтобы каждый учёный обладал большими знаниями и талантом: уменьшить число ученых».

Каррель уезжает в Канаду. Он даже хотел купить ранчо и стать скотоводом. Но не успел он начать реализацию этой затеи, как ему предложили место ассистента на физиологической кафедре в Чикагском университете. Каррель еще в юности читал о египетских жрецах, трансплантировавших ткани с одного места организма на другое. Также он был знаком с опытами некоего римского хирурга, лечившего своего хозяина-рабовладельца с привлечением тканей рабов. То есть жрецы брали и приживляли человеку его собственные ткани. А римлянин экспериментировал с чужими, но всегда неудачно. Сначала Каррель не придал этому значения. Тем более, что, пришив на место только что ампутированную лапу собаки, и убедившись, что всё работает, он почувствовал себя окрылённым.

В 1906 году на него обратили внимание Рокфеллеры. Основатель Рокфеллеровского института С. Флекснер сделал его членом учёного совета. Тут его и настигла Нобелевская премия. Когда Алексиса Карреля презентовали перед публикой, профессор Аккерман заявил: «Благодаря этому методу обеспечивается свободный ток крови в области наложения шва, и в то же время предотвращается послеоперационное кровотечение, тромбоз и вторичное сужение сосуда. С помощью этого метода можно восстановить сосудистую проходимость, заменить удаленный у пациента сегмент сосуда сегментом, взятым из иного сосуда или от другого человека».

Вот с «другим человеком» у Карреля и не получалось - ткани отторгались. Об иммунитете тогда знали маловато. Сначала Каррель полагал, что это происходит от недостатка мастерства. Со временем он дошел до такого уровня, что делал все опции с ювелирной точностью и в считанные секунды. Грешил на микробов, бесчеловечно истребляя ничтожнейших из бактерий. Иммунологи помочь не могли - считалось, что фагоциты пожирают лишь бактерий, а не чуждые ткани и органы, а на деле оказалось - только подноси! Он увлечённо и азартно работает со знаменитым летчиком, полковником Линдбергом, создавая первое в мире искусственное сердце. Эта работа вполне удалась, была изготовлена «перфузионная помпа», вполне себе работавшая во время трансплантаций. Он упорно работал, сделал много открытий и в 1938 году ушел в отставку, получив звание почетного профессора. К тому времени он давно стал известен в мире, даже АН СССР сделала его своим членом-корреспондентом.

Имея диплом литератора, Каррель славно владел пером и в 1934 году написал нашумевшую книгу «Человек - это неизвестное». Последователи Мальтуса и евгеники сочли автора своим единомышленником, а фашисты — замечательным фашистским учёным. В книге Каррель дошел до призывов прекратить прививки и вообще любую профилактику, поскольку это мешает естественному отбору, рассуждал о биологическом неравенстве, причем как-то соединил его с классовым, заявив, что рабочие и крестьяне - наследственно умственно отсталые типы. Нацисты приняли его книгу «на ура». С интересом следя за успехами Гитлера в конце 30- х годов, он возвращается во Францию, где сотрудничает с коллаборационистским правительством Виши и прочими «квислингами», создав «Институт по изучению проблем человека». Считается, что в этом заведении не было того живодёрства, которым прославился выдающийся мясник Менгеле, но думается, что исследования там были направлены только в одну сторону...

Хотя существует вполне имеющее под собой почву мнение, что Каррель одинаково не любил и фашистов, и коммунистов. Он, скорее всего, считал их некими символическими силами, будучи всецело убежденным сторонником бескомпромиссного выживания в борьбе за существование, ставя его в основу всякого прогресса.

Каррель умер в 1944 году уже после того, как Париж освободился от оккупации. Парижане ещё пихали прикладами под рёбра пленных «бошей», пакуя их в пульмановские вагоны, а на улицах под горестные вопли и истошный визг брили головы легкомысленных уличных и даже домашних девиц, спавших с гитлеровцами. Карреля пока не трогали, но пальцами в «пособника оккупантов» тыкали все вокруг. Алексис Каррель боялся выйти на улицу, ждал ареста. Старенький профессор, работы которого помогли спасти множество больных, умер от сердечного приступа, вызванного гнетущим страхом. К его жизни замечательно подходит его же выражение: «Всякий человек есть история, не похожая ни на какую другую».

https://www.facebook.com/ilyinskyhospital/posts/550712101957157
avatar
Ирина Анисимова
Admin

Сообщения : 9275
Дата регистрации : 2013-07-15
Откуда : Москва

Посмотреть профиль http://silver-voice.narod.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Еженедельное эссе о Нобелевских лауреатах

Сообщение автор Ирина Анисимова в Ср Фев 21, 2018 3:24 pm

Награда цвета желчи и крови. Нобелевский лауреат Ханс Фишер.



Тридцать первого марта 1945 года умер один из самых талантливых учёных Германии того времени — Ханс Фишер. В самом конце войны американская авиация, бомбившая Мюнхен, нанесла удар по его университету. Бомбы вдребезги разнесли его лабораторию, которую он любил как свое единственное детище, ведь других детей у него не было. Профессор Ханс Фишер потерял смысл всего своего существования, будущее казалось ему темным и беспросветным. Он сам ушел из жизни, наложив на себя руки. Вся его жизнь была фанатичным, исступлённым служением науке, ведь именно наука, а не что другое, и была, собственно, всей его жизнью.

В самом конце июля 1881 года, в небольшом немецком городке Хехст- на-Майне, в семье доктора химии и приват-доцента Технической школы города Штутгарта Эргена Фишера, директора химической фабрики красителей, и его супруги Анны, родился мальчик. По преданию, отец ребенка, глядя на красненькое личико младенца, заявил, что сын будет химиком, как и его отец. Отцовские слова оказались пророческими и ребенок, которого окрестили Хансом, стал знаменитым химиком, профессором Мюнхенского университета, в 1930 году удостоенным Нобелевской премии с формулировкой «За исследования по конструированию гемина и хлорофилла, особенно за синтез гемина».

Юный Ханс получил прекрасное образование, поскольку учиться весьма любил, и голова у него была светлая. Закончив начальную школу в Штутгарте, в Висбадене, он с отличием прошёл среднюю, а высшее образование приобрёл в известных Лозаннском и Марбургском университетах. По окончании Фишер на достигнутом не остановился, а отправился на штурм ученых степеней, став в 1904 году доктором химии, а в 1908 году - доктором медицины, получив обе степени в Университете Марбурга.

Целый год он проводил эксперименты под началом своего однофамильца - знаменитого тогда Эмиля Фишера, второго в истории человечества нобелевского лауреата по химии. Эта подготовка оказалась настоящим научным кладом, давшим в достаточно короткий период огромный массив навыков и умений, необходимых молодому учёному-экспериментатору. Кстати, родственниками оба Фишеры не были - просто фамилия эта весьма распространена и в Германии, и в Австрии, и в Польше, особенно у евреев. Но, несмотря на всю полезность таких занятий и под таким руководством, молодого Фишера тянуло на другое.

Дело всё в том, что Эмиль Фишер более всего тяготел к сладенькому, работая с сахарами, молекулы которых отчего-то полюбились наставнику. Но и сахара, и пептиды казались Хансу Фишеру малопривлекательными. Он интересовался другими молекулами. Нет, никто из коллег не приносил в страхе в лабораторию головки чеснока и не носил в рукаве большие карандаши из осиновой древесины, но факт есть факт - Ханс Фишер жаждал крови, как ученый, конечно. Ведь кровь с её малоизученными в то время свойствами была для него интереснейшим объектом для изучения, а вовсе не «вкусным обедом» в суповой миске графа Дракулы. Возникли, само собой, вопросы об изменении вектора научного поиска.

Все разрулил Генрих фон Мюллер, заманивший Фишера в свою только что открытую университетскую клинику, где он привлёк его работой над химией пиррольных соединений. Фишер начал работу с изучения билирубина. Как теперь известно, это главный из пигментов желчи, образуемый мозгом, селезёнкой, печенью и лимфой из гема, центрального компонента гемоглобина, который и окрашивает кровь в красный цвет. В 1911 году Ханс Фишер удивил мировую науку полученным им кристаллическим билирубином. И это было славное достижение. В то время структуру билирубина и порфирина открыть не удавалось. Несколько позже, в 1913 году, он принялся читать лекции по физиологии в Мюнхенском Университете, а затем, переехав в Австро-Венгрию, стал директором Института медицинской химии в университете Инсбрука. Его пригласили в этот университет на освободившееся место Адольфа Виндауса, известного нобелевского лауреата, которыми так и кишела, кажется, немецкоговорящая Европа перед Первой Мировой Войной.

Годы Мировой Войны совершенно вырвали Фишера из научного поиска. Война ударила по всем сословиям Германской Империи. И даже если человек не попадает в окопы, у него возникают тысячи проблем и неприятностей, особенно со здоровьем. Главным ужасом было то, что невозможно продолжать научные изыскания. Ганс Фишер заболел туберкулезом, излечение проходило медленно и тяжело. Осложнения и обострения этой болезни привели к операции по удалению почки. И только в начале 1921 года Фишер, став главой Института органической химии в Техническом Университете Мюнхена, вернулся к серьезной научной практике.

На этом посту он сменил нобелевского лауреата Генриха Виланда, тоже большого специалиста по желчи, кстати сказать. Фишер разрешает вопрос структуры порфина - основы гема. Его оппоненты, не без основания, кстати, полагали, что эта структура — порфирин, а Фишер считал - тетрапиррилэтилен. Только направленный синтез мог пролить свет на эту проблему, и ученый проводит этот синтез. Результат подтвердил высказанные его коллегами идеи и опроверг утверждения самого Фишера. В результате Фишер раскрыл тайны гема и билирубина и замахнулся аж на сам хлорофилл, в основе которого тоже лежит порфирин. Работе над хлорофиллом были посвящены все последние годы Ханса Фишера.

Женитьба на молоденькой Вильтруде Хауф на принесла ему потомства, хотя, как пишут биографы, она очень любила супруга, несмотря на почти тридцатилетнюю разницу в возрасте. Фишер был довольно спортивным человеком, любил лыжи и, как говорили студенты, необыкновенно ловко с ними управлялся. Наработавшись в лаборатории иной раз до темени в глазах и головокружения, он отправлялся совершать восхождение в горы, считая лучшим отдыхом смену умственной нагрузки на физическую. Студенты уважали и любили Фишера, который, несмотря на внешнюю суровость и придирчивость, очень заботился о них, стараясь, чтобы они усвоили всё самым лучшим образом. Он терпеть не мог писать книжки, считая, что место учёного в лаборатории, а не за письменным столом. Единственное свое сочинение написал в соавторстве.

По мнению мирового биологического научного сообщества, врученная ему в 1930 году Нобелевская премия, была совершенно справедливым вознаграждением за научные достижения. Представляя лауреата, Ханс Седербаум из Шведской королевской академии сказал: «Работы Фишера стали научным достижением, которое вряд ли могло бы быть получено предыдущими поколениями. […] Исследования Фишера показали, что природа, несмотря на ее непомерное многообразие, довольно экономно использует стандартный строительный материал для конструирования таких сильно различающихся как по внешнему виду, так и по распространению двух веществ, [таких как хлорофилл и красный пигмент крови]».

За наградами Фишер никогда не гонялся, они находили его сами. Его избрали почетным доктором Гарварда и членом Академии Леопольдина. У него был весьма высокий государственный ранг члена Тайного Совета, медали британского научного общества Деви и мемориала Liebig.

В честь обоих Нобелевских лауреатов Фишеров, Эмиля и Ханса, учителя и ученика, в 1976 году был назван кратер на обратной стороне Луны.
avatar
Ирина Анисимова
Admin

Сообщения : 9275
Дата регистрации : 2013-07-15
Откуда : Москва

Посмотреть профиль http://silver-voice.narod.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Еженедельное эссе о Нобелевских лауреатах

Сообщение автор Ирина Анисимова в Чт Мар 01, 2018 7:55 pm

Гитлер отобрал Нобелевскую премию у учителя доктора Менгеле. Адольф Бутенандт



Адольф Фридрих Йоганн Бутенандт оставил весьма яркий след в мировой биохимии и физиологии. Его исследования протеинов и половых гормонов, безусловно, считаются одними из важнейших научных открытий прошлого столетия.

Бутенандт родился в немецком Бременхафене, небольшом городе недалеко от Бремена. Его отец, Отто Бутенандт, был вполне себе преуспевающим бизнесменом, мать, в девичестве Вильгельмина Томторд, приняла фамилию супруга. Когда маленький Адольф подрос, его определили в местную школу, которую он успешно закончил.

Детство и юность ребенка затронула Первая Мировая Война. Германия оказалась на стороне побежденных. Погибли миллионы людей, экономика находилась в жесточайшем кризисе. Страна была плотно заселена, в большинстве семей - более троих, а то и четверых детей, высокая, по сравнению с сегодняшним днём, детская смертность. Население жило впроголодь. А неистовая инфляция пожирала сбережения немцев и буквально разоряла население. Доходило до того, что людей дважды в день отпускали с работы, чтобы те успели что-нибудь купить в магазинах, пока курс не изменился, а зарплату платили трижды в день.

В значительной мере все эти воспоминания и события оказали серьезное влияние на выбор юноши. Очень многие учёные тех времен были идеалистами-экспериментаторами, и можно смело полагать, что, по крайней мере, в молодости Бутенандт стремился, по меньшей мере, облагодетельствовать все человечество, создав надежные средства контроля над рождаемостью.

После завершения среднего образования в родном городе, юный Адольф едет в Марбург, где поступает в знаменитый Марбургский университет, в котором в разные времена обучались и работали многие знаменитые ученые, в том числе и великий русский ученый М.В.Ломоносов. Там он специализируется на таких основных дисциплинах, как биология и химия. В процессе обучения юноша решил продолжить свою учёбу в Гёттингенском университете у работавшего там известного химика и своего тёзки Адольфа Виндауса, Нобелевского лауреата по химии 1928 года.

Особым откровением для молодого студента явилась прочитанная Виндаусом лекция о многогранности использования различными организмами молекулы холестерина и широкой палитре многочисленных биологических целей, охваченных ею. Эта лекция, с жаром прочитанная известным ученым, послужила неким рычагом, давшим толчок пытливому уму Бутенандта, разрывавшемуся между химией и биологией. Он, наконец, определил, чем будет заниматься в науке.

Примерно через три года он получает докторскую степень, защитив диссертацию в области химии. Темой диссертации были вещества, применяемые в борьбе с вредными насекомыми. Занимаясь изучением половых гормонов, молодой доцент решил, что эта его работа сможет помочь человечеству разрешить очень важную проблему контроля над рождаемостью. Задача была весьма и весьма актуальной. Дело в том, что тогдашние средства контрацепции были весьма скудны и малоэффективны, а низкий уровень жизни и тяжкое самосознание побеждённых в войне порождали самые различные наукообразные концепции вроде «очищения расы», которые, в конце концов, и привели к поддержке расовых теорий и нацизма. Предотвращение беременности гормональными средствами считалось весьма актуальным.

Тем временем, его научный руководитель, Виндаус, чьим ассистентом стал Бутенандт, работал над исследованиями половых гормонов по поручению германской фармацевтической фирмы «Шеринг». Эта компания была одной из немногих сохранившихся в Германии после Великой войны без особенного экономического урона для своей деятельности. Скажем так, компания процветала. В начале 20-х годов этой фирме удалось извлечь колоссальные прибыли благодаря свирепствовавшей в Веймарской республике инфляции. Ряд работ по заданию этой компании были поручены Бутенандту.

Он занялся женскими половыми гормонами. Ученые давно уже пытались выделить гормональные вещества из органики животных, но никак не могли добиться нужной концентрации. В ход шли тонны и тонны органики, а эффект - мизерный. Фармацевтическая фирма сумела добыть значительное количество концентрированных гормональных веществ, выработанных из женской мочи. Работая с этими экстрактом, Бутенандт выделил женский половой гормон - эстрон.

Наверное, работа с женскими гормонами, да ещё с коварными гормонами беременных женщин, сильно подействовали на всё время возившегося с ними учёного. Адольф Бутенандт женился на Эрике фон Зингер в самом начале тридцатых годов. Жена родила ему семерых детей, понятное дело - лишних профессорских детей и отпрысков Нобелевских Лауреатов на белом свете просто не бывает.

Следующим этапом было получение мужских гормонов. Для опытов понадобилось целое море мочи. Но для крупной и богатой компании не стало особенно накладным собрать колоссальное количество этой субстанции для необходимых исследований. Целых 25 000 литров. Для этого специальные бачки были установлены в казармах немецких полицейских - больших любителей попить пива, сельтерского и прохладительного. Этакого количества хватило бы на небольшой пруд или фонтан в городском парке. Из этого количества Бутенандт путем долгих и методичных трудов выделил аж целых 15 миллиграммов гормонального элемента, которому присвоил название андростерон.

В 1935 году ученый опубликовал статью об этой находке в немецком химическом журнале. Формула тестостерона, как его сейчас называют, была впервые опубликована именно в этой его статье. Бутенандт служит на кафедре в Гётингенском университете, затем переезжает в Гданьск, где работает директором института и становится профессором химии. Сделав в 30-е годы немало открытий, он приобрел известность, и Макс Планк, президент Общества кайзера Вильгельма, предложил ему пост директора института биохимии в столице.

Присужденную ему в 1939 году Нобелевскую премию он никогда не получал. Дело в том, что другой его тёзка, Адольф Гитлер, запретил немецким учёным получать эту премию. Медаль и диплом ему вручили через четыре года после войны, а вот денег он не получил. До сих пор ведется достаточно активная полемика на темы сотрудничества немецких учёных с нацистами и проведения бесчеловечных опытов над людьми. В ряде расследований деятельности небезызвестного доктора Менгеле сообщается, что бывший один из его научных руководителей Адольф Бутенандт разрабатывал для люфтваффе специальное средство - гемопетин, позволяющее летчикам выжить в ледяной воде. Эти исследователи утверждают, что свои эксперименты Бутенандт ставил на препаратах из человеческой печени, которую ему в любых количествах снабжал доктор Менгеле, вырезая ее без всякой анестезии у еще живых детей.

Но, несмотря на это, а также и на то, что Бутенандт вместе с группой немецких ученых подписал обращение, оправдывающее деятельность Менгеле и подобных ему злодеев, никакие расследования не отразились на его карьере. После войны Бутенандт совершил целый ряд открытий, в том числе обнаружил феромоны.

Бутенандт долгое время занимал должность председателя общества Макса Планка, был награжден многими орденами, престижными научными медалями и обладал почётными степенями почти десятка университетов и научных сообществ. Умер Бутенандт в глубокой старости в Мюнхене в 1995 году, прожив 93 года.

https://www.facebook.com/ilyinskyhospital/photos/a.209173982777639.1073741830.186843671677337/566548843706816/?type=3&theater
avatar
Ирина Анисимова
Admin

Сообщения : 9275
Дата регистрации : 2013-07-15
Откуда : Москва

Посмотреть профиль http://silver-voice.narod.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Еженедельное эссе о Нобелевских лауреатах

Сообщение автор Ирина Анисимова в Вт Мар 06, 2018 7:27 pm

Александр Флемминг изобрел пенициллин, что бы рисовать бактериями.



Пенициллин – чудодейственное, почти божественное лекарство, поистине панацея от великого множества ужасных болезней, уносивших сотни миллионов человеческих жизней! Лекарство, открытое между двумя мировыми войнами и примененное в разгар самой страшной в истории человечества войны. И, несмотря на то, что война эта уже шла к концу, оно успело спасти миллионы и миллионы людей. Об истории открытия и производства этого лекарства наш первый рассказ (всего их будет два).

Александр Флеминг родился шестого августа 1881 года на обычной крестьянской ферме в Шотландии. Про отца знаменитого Нобелевского лауреата – Хуга Флеминга – рассказывают, что когда-то он, рискуя жизнью, вытащил из болота утопающего мальчика. Отец спасенного ребенка хотел озолотить фермера, но тот отказался принимать деньги. Тогда знатный гость вызвался оплатить образование маленького сына фермера, юного Александра. Якобы гость сказал, что когда ребёнок вырастет и станет похожим на своего батюшку, то, может быть, при случае он вновь спасет его сына, как и его отец. И вот, спустя многие годы, сын вельможи простыл и заболел пневмонией в самой тяжкой её форме! И что же спасло его? Его спас волшебный пенициллин, открытый тем самым фермерским сыном! Не говоря уже о том, что спасённый из болота Уинни — сын лорда Рэндольфа Черчилля, герцога Мальборо, был не кто иной, как будущий английский премьер – сэр Уинстон Черчилль.

Эта история является слащавой и лживой сказкой американских миссионеров из секты «Сила доброты». Она выдумана в 50-е годы прошлого века и приведена здесь просто для того, чтобы показать, насколько велики были популярность и уважение к творцам пенициллина в те годы. Каждый примазывался, как мог. Несколько газет перепечатали эту статью, и история эта до сих пор нет-нет да и появится в СМИ. К слову сказать, у Черчилля была вирусная инфекция, а не бактериальная, и лечили его немецким препаратом сульфадиазином, что во время войны было крайне непатриотично.

Одним словом, никто на учебу сына родителям денег не давал. Отец Флеминга скоро заболел и умер, а семилетний мальчишка осиротел. Мать, рачительная и скуповатая, как и многие шотландки, управлялась с хозяйством сама, экономя каждый пенни и откладывая деньги. Флеминг учился на медные гроши, и учился очень хорошо, стремясь оправдать жертвы матери и доказать, что он способен на многое.

Александр закончил местную приходскую школу, а затем и академию в Климанроке. В тринадцать лет он уже в Лондоне учится в Политехе. К двадцати годам он вымахал рослым здоровенным парнем и по собственному желанию завербовался в Лондонский полк шотландской королевской гвардии. Служба пришлась ему по душе, и юноша стал одним из лучших стрелков в полку, а также страстно полюбил водное поло. Отслужив год, он поступает в медицинскую школу при знаменитой больнице Св.Марии, где лечились в том числе и коронованные особы. Затем экзамены, экзамены и, наконец, диплом королевского колледжа хирургов, степени магистра и бакалавра.

Потом была война, жестокие бои во Франции, госпиталь, красивая рыжая медсестра-ирландка, ну и, как водится, женитьба и рождение сына. Но сказки и мифы продолжали преследовать будущего нобелевского лауреата. Многие насмешники клевещут на ученого, который якобы собирал слезы и слизь из носа, чтобы получить ферменты – материалы для опытов с бактериями.

Открытие лизоцима действительно было результатом случая, а не цепи распланированных и упорных опытов. Поставив перед собой кофе, принесённый лаборантом, поймавший насморк ученый чихнул, и, чтобы прикрыть чашку, схватил лабораторную посудину с культурой бактерий и загородил ей свой кофе. Через некоторое время он заглянул туда и увидел, что буквально убил соплёй всех бактерий, высеянных в чашке! Вот только это были бактерии, безвредные для человека, и дохли они даже от слёз, не то что от капель из носу. А вот вредоносные стрептококки не погибали, сколько ни чихай в них, ни плюйся и ни сморкайся! Хоть плачь (впрочем, и слёзы им тоже нипочём). Поэтому появилась цель – найти такой «бактериофаг», чтобы рвал бактерии насмерть! И Флеминг упорно экспериментировал.

Следующим мифом скорее всего является повторяемая всеми биографиями история о невымытой тарелочке (чашке Петри) с колонией стрептококков, наполовину загрызенных плесневыми грибками. Знаменитый учёный предстаёт в этой истории разгильдяем и неряхой. Хотя, может быть, Флеминг и сам поддерживал эту версию, так как она забавна и привлекает внимание. Известно, что он до самой смерти хранил судьбоносную посудинку.

Немытая чашка Петри оказалась зараженной редчайшим плесневым грибком, который живет обычно в домах астматиков. В соседней лаборатории как раз изучались эти виды плесени. Ленивый лаборант, пользуясь отъездом профессора, просто не заходил в комнату, и, благодаря холодной погоде (а жара угнетает рост этого вида плесени) и открытой форточке плесень сильно разрослась, а когда потеплело - разрослись и схлестнулись с этой плесенью стрептококки, которые как раз любят тепло. Увидев, что плесень погубила опаснейших микробов, ученый возликовал! Наконец-то он обнаружил мощный бактериофаг, реально воздействующий на опасных болезнетворных бактерий.

Флеминг начал изучать свойства новой субстанции, но поначалу усмотрел в ней лишь возможность стать годным для наружной обработки антисептиком. Эффективность введения пенициллина внутрь позднее доказал Говард Флори, закативший лабораторной мышке ударную дозу препарата, которую она перенесла, даже не пискнув.

Кстати сказать, пенициллиновым бульоном Флеминг воспользовался не в научных целях. Мы имеем в виду известное увлечение Флеминга живописью, в котором он стяжал себе славу творца нового, даже авангардного направления в искусстве: бактериальной или, как её ещё называют, микробной живописи.

Поскольку доктору Флемингу принадлежит безусловная пальма первенства в разработке этого творческого метода, его авторитет в этом виде искусства весьма и весьма высок. Буквально все публикации о «Микробном Арте» начинаются с репродукций его картин. Методика нетривиальна — на лист промокательной бумаги Флеминг наносил контуры рисунка, затем, положив его в чашку Петри, покрывал питательным желеобразным агар-агаром, а после высевал разноцветные культуры бактерий, «раскрашивая» ими рисунок. Со временем он находил всё новые и новые цветовые сочетания бактериальных культур, и его палитра наполнилась пестрым разноцветьем всевозможнейших оттенков. Это видно по эволюции его произведений в разные творческие периоды.

«Причем же тут пенициллин?» - может удивиться читатель. Все очень просто! Разноцветные колонии бактерий — живые существа, и, сталкиваясь между собой, они начинали воевать друг с другом. Менялся цвет, какие-то колонии погибали, какие-то размножались, уродуя первоначальный рисунок. На картинах Флеминга возникали пузыри и отвратительные пятна, которые порой ещё и ощутимо пованивали. Созданные художником локальные цветовые объемы изменяли цвет, нарушалась гармония тональных градаций объектов. И тут -пенициллиновая культура! Достаточно было оконтурить пенициллином рисунок, и бактерии не смешивались и не налезали друг на друга. К тому же ученый-художник совершенствовал технику, продавливая и даже процарапывая контуры-канавки и заполняя их пенициллином.

В наше время это направление изобразительного искусства также является весьма популярным. Существует множество авторов картин, использующих как весьма оригинальную манеру живописи, так и интересные варианты культур, к слову, не всегда безопасные.
Нэйл Гамильтон, например, использует колонии грибков, вызывающих молочницу (кандидоз), художница Хантер Коул - светящиеся бактерии, а Эшель Бен-Якоб из Израиля подвергает культуры жесткому форсированию, изменяя их свойства и заставляя мутировать. Американец Джеймс Шапиро использует довольно опасных бактерий, вызывающих болезни кожи, сепсис и другие заболевания.

Практически все художники этого направления - врачи и ученые, в основном, генетики и микробиологи. Отдельно стоит сказать о цикле «Шесть дней. Прощальные стихи Офелии» художницы JoWOnder. Это бактериальный вариант осмысления известной прерафаэлитской картины Дж. Эверета Милле. Бактерии на картине постепенно погибают, что придаёт «полотнам» дополнительный трагизм. Производит сильное впечатление!

Флеминг опубликовал несколько статей в журналах, прочитал пару лекций и почти забросил опыты с пенициллином. Уж очень нудным показался ему процесс выделения пенициллина. Впрочем, он поручил опыты коллегам. Ассистент Флеминга доктор Стюарт Греддок мечтал избавиться от гайморитов и синуситов, которые терзали придаточные пазухи его многострадального носа, и он стал первым человеком, получившим лечение пенициллином. Флеминг то и дело заливал ему в нос смесь культуры грибка и питательного раствора. Через три часа ассистенту становилось лучше. Вообще, Греддок был смелым экспериментатором. Он выращивал пенициллин на молоке, которое заквашивалось и высыхало, становясь похожим на сыр. Этот сыр Греддок с увлечением поедал без всякого для себя ущерба, доказывая безвредность препарата.

Выделить кристаллический пенициллин у самого Флеминга не получилось, нужного оборудования не существовало, его требовалось создать с нуля. На его статьи и лекции обратили внимание только специалисты. Флеминг почти прекратил серьезные опыты с пенициллином, но его работу продолжили и завершили Говард Флори и Эрнст Борис Чейн – о них речь пойдет в следующей статье. В 1945 году Флеминг, Флори и Чейн получили Нобелевские Медали с формулировкой «За открытие пенициллина и его целебного воздействия при различных инфекционных болезнях».

Через десять лет Александр Флеминг умер от инфаркта. Он похоронен в величественном соборе Св.Павла в Лондоне. В день его смерти греческий король Павел Первый объявил траур по всей стране, а продавщицы цветов Барселоны высыпали свои корзины перед его мемориальной доской...

Случайности? Что ж, бывают и случайности. Да вот только счастливый случай благоприятствует лишь подготовленному разуму, а удача выбирает того, кто к ней готов, как сказал великий Луи Пастер.
















https://www.facebook.com/ilyinskyhospital/posts/572567293104971
avatar
Ирина Анисимова
Admin

Сообщения : 9275
Дата регистрации : 2013-07-15
Откуда : Москва

Посмотреть профиль http://silver-voice.narod.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Еженедельное эссе о Нобелевских лауреатах

Сообщение автор Ирина Анисимова в Вт Апр 03, 2018 11:53 pm

Гертруда и Карл Кори раскрыли тайну энергетической машины организма.



В середине августа 1896 года в старинном городе Прага в семье директора завода по производству сахара Отто Радница родилась девочка. У Марты Радниц (в девичестве - Неуштадт) это был первый ребёнок. Позже она родила ещё двух девочек, но эта была старшей. Назвали её Герти (Гертрудой), и было ей суждено стать первой женщиной, получившей самую знаменитую научную премию в области физиологии и медицины — премию, учреждённую Альфредом Нобелем.

Родители не планировали для дочери какой-то особенной карьеры, но, как принято в обеспеченных еврейских семьях, она получила образование у домашних учителей, а затем поступила в реальную женскую гимназию. Особой разносторонностью и широким спектром наук это учреждение не блистало, так как готовило девиц к домашней жизни. Здесь давали минимум наук и заставляли сосредотачиваться на ведении домашнего хозяйства, рукоделии, организации приема гостей, контроле над расходами по содержанию дома и семьи, управлению прислугой, заботам о будущем супруге, возне с детьми и прочему домоводству.

Но не тут-то было! Дядюшкой юной Герти был довольно известный врач-педиатр профессор Неуштадт. Он и оказался тем фактором, который заставил молоденькую девушку вызубрить зубодробительный курс латыни, рассчитанный на много лет, и в кратчайшие сроки тщательно подготовиться и поступить в знаменитый Пражский Карлов университет – овладевать медициной.

Усердно изучая науки, она познакомилась с молодым, но многое уже повидавшим студентом Карлом Кори, с которым они занялись исследованиями белков. Он сразу покорил её сердце своим обаянием и увлек стремлением к познанию тайн медицинской и физиологической науки. Сам Карл справедливо считал, что ему повезло встретить очень симпатичную, интересную и привлекательную девушку с огромной жаждой открытий, прекрасной эрудицией и совершенно необъяснимой возможностью генерировать идеи и даже подстегивать процесс, когда аккуратный и методичный Карл замедлялся. Кроме того, Карлу Кори искренне нравилась Герти, и, будучи немного сентиментальным и романтичным мужчиной, он стал испытывать к ней высокие чувства. Как водится, они сначала вместе писали интересную научную статью, которая затем была опубликована, а некоторое время спустя сошлись и обвенчались.

Карл был пражанином, но в юности долгое время жил в городе Триесте. Большой портовый город был заселён представителями множества народов, поэтому кроме чешского и немецкого языков мальчик знал итальянский, а в классической гимназии вызубрил греческий и латынь. Бегая в порт с мальчишками, он освоил общение на лингва франка и даже немного лопотал по-сербски. Его батюшка, директор морской биостанции, также весьма успешно приложил руку к образованию сына, преподав ему океанографию, морскую биологию, геологию, ботанику и историю ранних цивилизаций Средиземноморья. Будучи юношей, он обладал широчайшей эрудицией в биологии, археологии и истории, поражая знакомых обширнейшими знаниями.

С отцом они часто ходили на моторном боте вдоль побережья, изучали гидросферу, вели наблюдения. Многие современники изумлялись тому, что юный Карл не стал моряком и исследователем морских существ. А лето большая семья Кори проводила в Австрийских Альпах, в Тироле. Именно там Карл полюбил музыку и горный туризм, к которому он позднее весьма приохотил свою супругу Герти, также как она его - к теннису, конькам и длительным пешим прогулкам, которые оба очень любили. А уж работа на воздухе в собственном садике - увлечение весьма популярное как у чехов, так и у австрийцев.

Весь почтенный род Карла Кори состоял из знаменитых ученых, как по отцовской, так и по материнской линии: два или три профессора, академики. Отец - европейское светило науки в области зоологии и гидробиологии. Оттого и не ушёл в море Карл и выбрал путь учёного-исследователя. Он поступает в Карлов Университет в Праге, успешно учится.

Грянула Первая Мировая Война. Студент третьего курса Кори был призван в армию. Он работает в военной лаборатории, но из-за своей оплошности заражает себя тифом и сваливается в горячке. С тех пор он становится крайне осторожным и внимательным с патогенами. Его направили в прифронтовой госпиталь на Итальянском Фронте. Из-за знания итальянского языка он был поставлен лечить не только своих, но и местных жителей и захваченных пленных. Фронт был рядом, и с этой публикой ему приказывали держать ухо востро. В то же время он по личной уже инициативе доставал для своих пациентов лекарства, которые отпускали им совсем не щедро.

Карл Кори видел, как ослабленные ранами и болезнями итальянцы заболевают малярией, пеллагрой, цингой, тифом и гриппом. Невозможность помочь, неэффективность методов лечения угнетали его и отвратили, наконец, от желания стать практикующим медиком. Всё это, а также случившийся прорыв неприятеля, во время которого ему не повезло оказаться в толпе беспорядочно отступающих солдат, утративших воинскую дисциплину и занявшихся насилием и мародёрством, еще более сделало непривлекательной медицинскую практику и возбудило в Карле омерзение к войне, как таковой. Затем мир, распад империи, возвращение в Прагу и встреча с Герти.

К тому времени она уже работала в Германском университете лаборанткой и тогда же получила диплом врача. В послевоенной Чехии было голодновато, Герти плохо питалась, у неё нашли ксерофталмию. Это крайне неприятное заболевание - сухость роговицы и конъюнктивы глаза, связанное с авитаминозом. Лишь вернувшись домой в Прагу, она стала более-менее нормально питаться, и симптомы ушли. После свадьбы супруги уехали в Вену, где работали отдельно. Герти Кори работала ассистентом у профессора Кноепфельмахера в Каролинской детской больнице. Там она изучала детей-кретинов и, походя, потрошила лабораторных кроликов, интересуясь их щитовидными железами.

Антисемитизм получал всё большее распространение, и Карл Кори опасался за категорически неарийское происхождение своей супруги. В 1922 году он сумел получить место в Нью-Йоркском Институте Росвелл-Парк в г. Буффало. Там же ему удалось найти место и для жены. Первое время она работала ассистентом-патологом, затем и биохимиком. Её публикация, посвященная гормону щитовидной железы тироксину, заинтересовала врачебное сообщество. В Буффало супруги начали снова активно сотрудничать. Были разработаны надёжные методы анализа глюкозы, различных фосфатов, гликогена.

В 1928 году супруги получают гражданство США и едут в Сен-Луи, в Миссури, в медицинскую школу при Вашингтонском университете. Герти становится членом Совета школы и научным сотрудником в области биохимии и фармакологии, а Карл - профессором фармакологии. Тогда же и началась плотная работа с гликогеном, в который под действием работы печени превращается обыкновенная глюкоза, которую, как общеизвестно, производит из пищевого крахмала поджелудочная железа. Эти подробности необходимы для понимания сути открытия, и мы при всём желании не можем их опустить. За 20 лет супруги Кори не только раскрыли тайны этих процессов и реакций, но и получили полные данные о том, как этот процесс происходит в обратном порядке. Все эти метаморфозы сейчас называются просто – «цикл Кори».

В 1936 году был открыт эфир Кори (α-глюкозо-1-фосфат), затем, в конце десятилетия был раскрыт и осмыслен механизм действия гормона инсулина, вырабатываемого поджелудочной железой. При нехватке инсулина сахара не усваиваются и не могут питать организм. Возникает ужасное заболевание — сахарный диабет, который запускает в организме множество болезней. В разгар Второй Мировой Войны в 1944 году Кори синтезировали в пробирке чистый гликоген. Тогда же Герти стала адъюнкт-профессором, а ещё спустя три года и профессором биохимии. В 1947 году супругам Кори вместе с физиологом Бартоломео Усаем была присуждена Нобелевская премия по физиологии и медицине с формулировкой «за открытие каталитического превращения гликогена». Гертруда Кори стала первой в истории женщиной-Нобелевским лауреатом. В последующих исследованиях супруги полностью раскрыли строение гликогена и установили биохимию нарушений, лежащую в основе патологий, вызванных гликогенозом.

Последние 10 лет жизни Герти Кори болела миелосклерозом - тяжким и длительным недугом, при котором разрушается костный мозг. Эта болезнь требует частых переливаний крови, и Карл Кори трогательно ухаживавший за больной женой, взял это на себя. Герти Кори скончалась в 1957 году в возрасте шестидесяти одного года. Карл Кори был сильно подавлен. На похоронах жены он со слезами на глазах слушал магнитофонную запись голоса супруги, которая выразила своё жизненное и научное кредо в телефильме «Во что я верю».

Их сын сделал карьеру химика, став учёным. Через три года Кори утешился, женившись на Энн Фицджеральд Джонс. Брак был счастливым, наверное, во многом благодаря заботливой и интеллигентной супруге, разделявшей его интересы в литературе и искусстве. Карл Кори дожил до 1984 года. Выйдя на покой, он постоянно писал научно-популярные статьи, а так же стал автором мемуаров и великого множества исторических и философских книг.

Жизнь супругов Кори — пример стремления к неизведанному и служения идеалам гуманизма. Во многом благодаря их открытиям миллионы больных диабетом имеют возможность сносно существовать и продлевать свою жизнь. Кори объяснили человечеству, как происходит кругооборот энергии в органах и клетках человека. Их открытие дало понимание ключевых аспектов функционирования главных биохимических каскадов и стимулировало развитие экспериментальной молекулярной биологии.

На обратной стороне Луны есть кратер, названный в честь Кори. Жаль, что его не видно с Земли.

https://www.facebook.com/ilyinskyhospital/photos/a.209173982777639.1073741830.186843671677337/583437195351314/?type=3&theater
avatar
Ирина Анисимова
Admin

Сообщения : 9275
Дата регистрации : 2013-07-15
Откуда : Москва

Посмотреть профиль http://silver-voice.narod.ru

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Еженедельное эссе о Нобелевских лауреатах

Сообщение автор Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения